13-й чемпион мира редко появляется перед шахматной публикой. Пока Гарри Каспаров вместе с Александром Мотылевым комментировал партии седьмого тура Мемориала Таля, вокруг него собралась большая компания. Из заданных наперебой вопросов мы собрали некое подобие интервью. Вопросы задавали и организаторы турнира, и гроссмейстеры, и журналисты. Отвечал Гарри Каспаров.

Гарри, вы сами хотели бы сыграть в Кубке Таля по блицу?

Зачем мне это надо? Плохо сыграю – скажут, провалился. Выиграю – вы напишете, что Каспаров вернулся в шахматы. Да и не играл я давно. Вот компьютерную доску вижу регулярно.

Гарри Кимович, ваши впечатления о проходящем турнире?

Я должен сказать, что ребята играют, и, в основном, во вкусные шахматы. Я интересовался, почему они не играют по софийским правилам? Бах говорит, что состав и так боевой, надо дать возможность иногда передохнуть. Но поскольку я зритель, мне хочется, чтобы все боролись!

Кого из игроков вы можете отметить?

Пономарев хорошо играет: уверенно, свежо, с запасом. Что касается Ароняна... Я так и не понял, что случилось в его партии со Свидлером. Кажется, на него Петя как-то воздействует! Второе поражение, примерно одна и та же система, и одинаковое развитие: у Ароняна получше, а потом наступает какой-то коллапс. Если он хотел ничью, было много возможностей. А он «коллапснул», как в Дортмунде. Причем у меня почему-то было ощущение, когда я смотрел партии в интернете, что сейчас он пойдет Rd1, зевнет. Настолько не похоже на все остальные его партии…

Что вы думает о самом юном участнике турнира?

Карлсен хорошо играет для своего возраста.

Перед этим турниром у него не было поражений против будущих соперников…

Так он ни с кем и не играл. Рейтинг – это заблуждение. Между 2600 и 2700 разница больше, чем 100 единиц. Инфляция ведь не только в том, что рейтинги выросли. До какого-то уровня сила в шахматах является довольно условной. Потом происходит резкий рывок. Карлсен как раз добрался до стратосферы. В плотных слоях совсем другая цена ошибки.

Гарри, говорили, что вы собирались Магнусу помогать…

Ну что значит помогать. Меня попросили, я приехал, посидел с ним. Варианты видит, доску видит.

Будет чемпионом мира?

Трудно сказать. Поборется. По-моему, он плотнее Карякина. Они же почти ровесники – Карлсен, Раджабов. Раджабов на три года постарше, но это же не десять лет разницы. Для меня это поколение, родившееся после того, как я выиграл звание чемпиона мира.
Карлсен – игрок основательный, сопротивляемость у него хорошая. Тактику, конечно, видит, но это сейчас для всех характерно.

Не рано ли ему играть в турнирах такого уровня?

Не мой вопрос. Я бы считал, что ему не стоит так много играть. Он считает, что надо играть больше, учиться на своих ошибках… Во всяком случае, разницу он поймет, что такое побеждать в таких турнирах, и в партиях с ветеранами. Хотя и в ветеранском турнире показательна партия Карлсен-Белявский. Когда он столкнулся с человеком, который занимается шахматами, пошла плотная кладка, у него сразу возникли проблемы. Впрочем, пока мы здесь говорили, его позиция не ухудшилась.

Шахматисты, от которых публика ожидала феерии – Широв, Карлсен, Мамедьяров – никак не могут одержать ни одной победы.

Ну какая феерия, уровень игры здесь высокий. Феерия это хорошо, но важно, на каком уровне она происходит.

Борис Гельфанд сказал, что уровень игры в турнире выше, чем, например, уровень матча на первенство мира в Элисте. Что вы об этом думаете?

Матч был одним из самых слабых, прежде всего по уровню сопротивляемости. В начале были очень большие перепады в качестве ходов. Матч может по-разному проходить, но качество ходов обычно плотное. Сопротивляемость в матчах на первенство мира традиционно очень велика, соперники «упираются». В Элисте худшая позиция сливалась молниеносно. Так было в 8-й, 9-й, 10-й партии: как только кто-то получал перевес, партия закончилась. Рапид – то же самое. Как только кто-то получал худшую позицию, у него опускались руки, сразу шла сдача.

Четвертая рапид-партия была, кажется, неплохая.

Как сказать. Топалов получил получше по дебюту, затем из «равно-плюс» за четыре хода стало «плюс-минус», а потом… Человек ладью зевнул, если я не ошибаюсь? Я писал колонку в New In Chess, когда были сыграны 6 основных партий, и написал, что пока самая захватывающей, наиболее интересной, была 5-я! (смех).

От качества игры разговор плавно переходит к партиям седьмого тура, которые присутствующие видят на мониторах. Перед тем, как уйти домой, Гарри дает несколько метких оценок. Чтобы разобраться в них, читателю придется вспомнить партии, о которых идет речь.

По поводу партии Гельфанд-Свидлер.

Пешка уже на с7. Что бывает, когда пешка доходит до с7? Партия заканчивается. Сейчас пройдет контроль, Гельфанд принесет чашку кофе, через три хода Свидлер сдастся. (Два уточнения: Гельфанд успел выпить кофе перед контролем, Свидлер сдался через два хода.)

По поводу сложностей черных в защите Грюнфельда:

Теперь это Петины проблемы (смеется).

По поводу партии Морозевич-Мамедьяров.

Будут долго играть. А потом Мамедьяров проиграет. (Мамедьяров устоял)

По поводу партии Свидлер-Грищук из шестого тура:

Петя слишком позиционно играл вариант Найдорфа. В этом варианте, когда белые ходу к 20-му не успевают пойти h5, g6 или f4-f5, значит, они что-то не то сделали.